Две недели (6-го марта)

Видимо, в честь "двухнеделия" Захар первый раз смеялся. Произошло это ночью и заснято не было, а выглядит это так: рот до ушей, выражение полного счастья на лице, издает икающие звуки и мелко трясется всем телом. Пока все вместе не увидишь, ни за что не поймешь, что это смех.

Ходили к педиатру на 2-х недельный визит, ребенок прибавил за последние 8 дней 1 фунт и 1 унцию, т.е. пол-кило, и подрос на полтора дюйма. 45% сверстников меньше его по весу, 70%  - по росту, все примерно как у старшего брата. Прибавку в росте можно частично объяснить за счет выпрямления ног, но вес он честно заработал, даже натер мозоль на губе.

Следующий замер и первые прививки – через 4 недели.

Молочный вопрос, кажется, устаканивается. Последнюю неделю Захар регулярно выпрашивал себе хотя бы 60мл смеси в день, делая глазки, как у котика в «Шреке», но сегодня, выпросив бутылку на ночь, почти сразу перестал сосать.  В целом вкус формулы он презирает, всем своим видом показывая, что с такими родителями научишься есть всякую гадость.
Пара фоток:

муха

спокойно лежит пока мама изучает биографию Стива Джобса

Вторая неделя прошла без ежедневных походов к врачу, появилось время отдышаться и обнаружить до чего же хочется спать.
В эту неделю произошла куча "первых" событий: после того как на 9-й день отпала пуповина Захара первый раз положили на живот:

и первый раз искупали:

В один из теплых деньков мы в первый раз вышли на прогулку:

Еще мы лежали на солнышке с голым пузом, звонили бабушкам по скайпу, спали в bouncer-seat:

и примеряли подарок Амаполы – шерстяную шапку с варежками:

Первая неделя жизни Захара, или о радостях ранней выписки (д 4-7):

25-е февраля (4 дня, суббота) – появление молока - это серьезное испытание. Прямо таки ностальгически вспомнилась хамоватая русская медсестра, которая помогла мне решить эту проблему много лет назад в российском роддоме.  Здесь же мы впали в легкую панику (с таким люди не живут),  потекстали знающим людям (Оксане), на остальное времени не осталось - было пора ехать с детенышем сдавать кровь на билирубин и потом к педиатру на взвешивание. Билирубин рос (17.5), вес тоже (+4 унции со вчерашнего вечера). Сказали продолжать кормить, чем сможем, сдать кровь в воскресенье и прийти на очередной осмотр и взвешивание в понедельник. После чего нас всех отправили в госпиталь к специалистам по лактации. Там нас пожалели, немного успокоили, кое что показали и рассказали, подарили насадки для Меделлы нужного размера, и отправили домой решать свои проблемы самостоятельно, что вообще есть суть американского здравоохранения и образа жизни. Правда, снабдили рецептом на антибиотики, на случай если завтра мастит.

Вечером вернулся из Сиэтла старший ребенок, посмотрел на брата, заснял его на телефон, потом посмотрел на замученных родителей и молча пошел наводить порядок на первом этаже.

Братишки

26-е февраля (5 дней, воскресенье) – очередная поездка в госпиталь для сдачи крови из пятки на билирубин, звонок от врача – билирубин все еще растет (18). Значит завтра утром опять дырявить бедную пяточку. Ест детеныш исправно, но все еще сонный и желтый. Держим его голышом под окном, что должно помогать при желтухе, и уж во всяком случае явно не помешает.

Денис решил, что кто-то должен позаботиться о ужине и неожиданно приготовил рис со свининой «а ля плов», мы с удовольствием поужинали.

27-е февраля (6 дней, понедельник) – опять сдали кровь из пятки и поехали к педиатру. Выяснилось, что билирубин наконец-то пошел вниз, вес продолжает идти вверх (7 фунтов 8 унций), проблем с питанием и испачканными дайперсами больше нет, поэтому было решено оставить наши пятки в покое.  Пришла пора налаживать быт, заполнять множество бумажек, звонить в садики и тому подобное. 

Первая неделя жизни Захара, или о радостях ранней выписки (д 2-3):

23-го февраля (2 дня) – Если сказать в американском госпитале, что планируешь кормить ребенка грудью, то никакой еды кроме груди ему не причитается. Считается, что первые двое-трое суток дети должны быть удовлетворены парой ложек молозива, добытых за день. В эту ночь Захара приносили несколько раз, он яростно пытался сосать, потом яростно ревел, т.к. сосать с его языком трудно, да и молока нет. В общем, он был категорически не согласен с отсутствием еды

Основная претензия к американскому роддому это то, что из него слишком рано выписывают. В 7-мь утра прибежали врачи и сказали, что все ОК, можно и домой. Уздечка у Захара короткая, но подрезать ее могут только лоры, специализирующиеся в педиатрии. Приехав домой мы стали вызванивать таких докторов. В нашей густонаселенной области и при нашей хорошей страховке, детских лоров нашлось всего четыре в радиусе 20-ти миль. И никто из них не принимал в ближайшие дни, ну и вообще к ним положено записываться за несколько месяцев. В конце концов мне удалось уломать тетеньку в большом госпитале в Бронксе записать нас на следующее утро, врач был triple booked, но нас это не остановило. Не знаю, что произвело большее впечатление на тетю, описание печальной судьбы новорожденного, который не может как следует сосать или наличие у нас хорошей частной страховки (госпиталь находится в бедной части Бронкса, где большинство населения сидит на социальных страховках, которые многие врачи не берут).

Ребенок вел себя дома прилично, но был явно голоден. Забив на заветы роддома, мы развели ему детской смеси, и он нормально уснул.

 Перед выпиской

24-е февраля (3 дня, пятница) – Поездка в Бронкс прошла успешно, бабушка божий одуванчик по имени Басилла (то есть практически тезка Захару Василию) подрезала Захару уздечку. Надеемся это облегчит задачу сосания, потому что молоко уже на подходе.

Позвонил наш педиатр и озаботился, что ребенок пачкает недостаточно дайперсов. В итоге поехали показываться педиатру. Итог неутешительный, Захар потерял 14 унций за 3 дня и изрядно пожелтел. Нас поругали, что мы даем недостаточно детской смеси, что изрядно расходилось с первоначальными инструкциями "исключительно ГВ". После обычной кормежки мы налили ребенку пару унций смеси, как завещали у доктора, и он спокойно уснул.

 Желтушный гном с подрезаной уздечкой

Первая неделя жизни Захара, или о радостях ранней выписки (1 день)

22-го февраля (1 день) – после наблюдений и обсуждений с консультантом по

лактации мы пришли к выводу, что у Захара короткая уздечка. Наш педиатр

к тому времени уже покинул госпиталь, поэтому обсуждение было отложено

на следующее утро, прямо перед выпиской. Забавно, что одним из аргументов

консультанта было наличие ямочки у Захарки на правой щеке. А у нас у

всех ямочки, только у родителей они симметричные, а у сыновей, похоже

односторонние – только справа.

Мы славно провели день в госпитале (впечатления от прибывания в больнице просто какие-то радужные, не то что после российского роддома, который являлся мне в кошмарах в течение многих лет) наблюдая за эмоциями на лице ребенка и немного фотографируясь.

Детеныш с первого дня много улыбался. У него два вида улыбок: одной стороной рта, когда выражение лица говорит «ну да конечно, так я вам и поверил», и широкая улыбка до ушей. Фотографии улыбок будут позже.

Егор завел блог и отослал кучу емайлов. Поздравления приходили во всевозможных формах: по емайлу, звонками, текстами, и даже так:

Самое неортодоксальное поздравление, присланное молодому отцу, звучало следующим образом: "Поздравляю! Вера отлично выглядит, и пупсик тоже. И как она вышла замуж за такого урода :-)?"

Ох уж этот непостижимый мир мужских взаимоотношений... Думаю наши старые друзья легко определят автора этого послания :-)

Всем спасибо за поздравления!

Первая неделя жизни Захара, или о радостях ранней выписки

21-го февраля – детеныш родился в 18:04, из-за обвития пуповины был
слегка голубоватым, поэтому получил 8 по Апгару после одной минуты
жизни. Отчаянные вопли помогли кровообращению и через 4 минуты его
оценили уже на 9. Пятки, естественно, остались голубоватыми еще примерно
на неделю, как у всех нормальных детей. Забегая вперед, скажу, что через
неделю они приобрели ярко розовый, плавно переходящий в красный при
заворачивании в шаль, цвет (Егор обнаружил, что детеныш любит спать в
шали).
Как это водится, малыша взвесили и сразу же положили маме на живот, а
потом увезли на дополнительные обмеры. Чуть позже он вернулся и мы
попробовали приложить его к груди – никакого эффекта. К 9-ти вечера нас,
поевших, слегка передохнувших, и отзвонившихся родственникам, перевели
из родовой палаты в обычную. Потом я отправила ребенка на ночь в nursery,
Егора – ночевать домой, а сама – спать. Захара приносили дважды за ночь, он
пытался сосать, но получалось не очень, да и молока еще не было.